.your mind is the scene of the crime

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » .your mind is the scene of the crime » #1. Вступление » "Реальность персонально состоит из темных снов..."


"Реальность персонально состоит из темных снов..."

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s9.uploads.ru/RQmlG.gif

Персоналии и очередность: Vendelina Edwards & Robert Fischer;
Место и условия: Июнь 2011/час до полудня/тепло, светло, и мухи не кусают;

Преамбула:

"Предложение, от которого нельзя отказаться" – думаете, это привилегия "Крестного отца"? Сюрприз! И две недели назад этот сюрприз в белом аккуратном конверте свалился на Венделину Эдвардс. Внутри, после крайне формального и вежливого обращения с перечислением всех регалий и таких же крайне позитивных столбцов рекомендаций с подписями, содержалось приглашение прилететь в Лос-Анджелес для обсуждения возможности сотрудничества. Письмо за личной подписью концерна Фишер Морроу, некоего Роберта Фишера. Лучшее сотрудничество - сотрудничество, оговоренное с глазу на глаз, и Венделина, как деловой человек, наверняка, в курсе этого. В письме также сообщалось, что через две недели у определенного терминала в Международном аэропорту имени Джона Кеннеди ее будут ждать сопровождающие на частный воздушный борт до Лос-Анджелеса, где в аэропорту к тому времени ожидается машина до места. Вряд ли мисс Эдвардс знает приглашающую сторону в лицо, но решится ли она проявить ответные заинтересованность и доверие и явиться, тем самым ответив согласием на предложение? Воистину, деловые люди такие скрытные.

0

2

Город ангелов, американская мечта, многие грезят здесь оказаться, остаться и  обрести себя, а на деле, как правило, ломают  ногти, стирают ноги в кровь, проливают океаны слез, а зачастую и ломаются сами на пути к мечте. Вот так город Ангелов через боль и унижения благословляет на величие одних и ломает крылья другим, оставаясь для остальных светлой непокоренной мечтой. Венделина никогда не питала страсти к Лос-Анжелесу, она и Нью-Йорк не особо любила. Прожив в Штатах больше десяти лет, она так и не привыкла к людям, их поведению, менталитету.   Все-таки, британка внутри нее никак не хотела менять гражданство, поэтому Венди уже столько лет чувствует себя чужой на этом празднике жизни, становясь практически асоциальной, закрываясь ото всех и вся, все чаще предпочитая проводить время наедине с собой. Она терпеть не может ложь и лицемерие, хотя в последнем ей нет равных. Реальный мир жесток, богатые люди капризны, и ей приходится быть лицемеркой, улыбаться, говорить доверительным тоном, делать вид, что не плевать, как бы то ни было на самом деле. Деловой этикет, дипломатия и толерантность – три кита, на которых держатся деловые взаимоотношения во всем мире. И чем дольше все это продолжается, тем глубже закупоривается в свою скорлупу. Письмо от Роберта Фишера – довольно дерзкий жест, хоть и выглядит как привилегированное приглашение на деловую встречу. Очередной богатый наследник, требующий полной конфиденциальности, и она бы сожгла это письмо вместе с билетами в пепельнице, равнодушно рассматривая, как огонь медленно поглощает лакированную поверхность плотной бумаги с фирменным логотипом корпорации «Фишер Морроу», если бы не одно маленькое «но», а именно, профессиональный интерес. Пожалуй, только он и держит Эдвардс в этом деле уже долгие годы. И, видимо, поэтому она сейчас сидит на заднем сидении черного БМВ последней модели и из окон без особенного энтузиазма разглядывает Лос-Анжелес.

Венделина впервые сейчас встретится с Робертом Фишером, о котором раньше лишь только слышала. В отличие от своего отца, он человек не публичный, спокойный, его сложно назвать акулой бизнеса, что подтверждается тем, что не так давно он расколол компанию отца. Но речь пойдет явно не об этом, и Венди не так уж и обескуражена его приглашением, как наверняка думает он. Не берет с собой лишних вещей, рассчитывая пробыть в Лос-Анжелесе всего несколько часов, после он будет ездить к ней в Нью-Йорк, в этом она не сомневается. По прилету, даже не спрашивает у водителя, куда именно ее повезут, без лишних слов садится в салон автомобиля, прекрасно понимая, что никто ничего ей не скажет кроме Фишера. Она не готовилась к встрече, не запрашивала информацию о нем, не пыталась разузнать что-то в интернет-источниках. В таких вопросах, Эдвардс предпочитает быть максимально объективной и избегать предвзятого отношения к собеседнику. И ей даже немного любопытно, как он на нее вышел, что именно знает. Впрочем, чего скрывать? И сама тема предстоящей беседы – интрига для нее. И самая важная причина, почему она здесь – это то, что письмо, вложенное в конверт было написано  от руки, в спешке. Такие люди как Роберт, все очень тщательно обдумывают, прежде чем совершить действие, а это письмо выглядело спонтанным, написанным формально скорее по привычке. Машина тормозит, но она уже даже не смотрит в окно. Она точно уверена, что мистер Фишер ждет ее, бесконечно часто поглядывая на часы.

Вы не сказали ничего конкретного про "место", поэтому так

+2

3

Да, это было спонтанно. Это было опрометчиво. Это было возмутительным безрассудством с его стороны – ожидать чего-либо от этого рискованного предприятия! Да о чем он думал, посылая это приглашение, господи прости?! Отступать было поздно, но он и не собирался – кому из них больше надо, в конце концов? Вот именно, что ему, оттого всю дорогу его не покидало предчувствие, что предложение имеет все меньше и меньше шансов на ответ по мере его приближения к месту встречи. Вся эта скрытность, по-видимому, заранее могла сложить о нем не очень приятное впечатление, но себя он раскрыть не боялся, потому и составлял письмо сам. Наслышанный о тесных взаимоотношениях и гораздо более крутых, чем в бизнесе, нравах конкурентов в сфере обмена снами, он побеспокоился о безопасности гостьи – перебдеть все-таки лучше, чем недобдеть. Все же он был в восприимчив ко всем этим байкам об извлекателях по незнанию, пусть не показывал этого.
Ехать пришлось долго. Долго, упорно, однако, водитель попался не из робкого десятка и предпочел менее изведанные, но более короткие маршруты. Одно радовало: похоже на то, что приглашающая сторона отказалась от идеи принимать гостью в центре, что не могло не радовать, иначе пришлось бы отстоять в пробках вдвое, а то и втрое больше, не говоря о самом расстоянии. Авто направлялось не куда-нибудь, а в Голливуд.
Мисс Эдвардс уже ждали за столиком в "The Tower Bar". Ресторан? Банально. Банально и удобно для обсуждения дел, но нестандартно, если выбирать среди ресторанов. Не походило это место на осиное гнездо завсегдатаев от бизнеса, слаженно жужжавших за своими ланчами. Это место можно было назвать скорее богемным: все дело в том, что здесь было недалеко до Голливудской аллеи славы и тех самых холмов – Уэст-Голливуд говорил сам за себя. Кухня, быть может, и типично калифорнийская во всей ее специфической красе, но они же не есть сюда пришли. Впрочем, любые грешки покрывали общая демократичность меню и уютная камерная обстановка. Напитки, говорят, здесь тоже чудесные, но вряд ли это заинтересует девушку, тем более англичанку.  В любом случае, место было выбрано не за разношерстную компанию, имевшую свойство так кстати исчезать и появляться, не за меню, а, прежде всего, за вид из окна. Да-да, именно за вид из окна. Что, мистер Фишер, с каких пор Вы сентиментальны? О нет, ничего такого, но почему бы не совместить приятное с полезным? Тот самый Бульвар Сансет, периодически упоминавшийся в песнях...
Сам Фишер получил на мобильный сообщение за пять минут до появления госпожи Эдвардс в ресторане, когда было начал скучать, принявшись постукивать стилусом мобильного по стакану. Минеральная вода со льдом – ничего сверхъестественного – особенно для такого жаркого дня, постепенно полнившегося прохладой крадущегося вечера. О да, этот город не жалел своих жителей, но после сиднейской жары, признаться, Роберт не придавал особого значения местному климату. Завидев боковым зрением проезжающую на парковку машину, Фишер отметил про себя, что было бы неплохо прокрутить в голове в очередной раз план намечающейся беседы, но предчувствие не оставляло, подпитывая уверенность в бесполезности данной меры.  Поправить пиджак, проверить будничным жестом галстук бледно-василькового цвета и встать из-за стола ровно в тот момент, когда Венделина переступила порог вместе с его человеком – ровно все, на что его хватило до ощущения легкого замешательства. Сказать, что она выглядела лучше, чем на тех несчастных увиденных им полутора фотографиях – не сказать ничего. Проницательный цепкий взгляд зафиксировал выражение ее плотно сжатых совсем по-деловому губ. Пока все соответствовало всем тем скупым, но невероятно красноречивым рекомендациям от тех, с кем пришлось иметь дело до нее. Все указывало на то, что среди всех этих рыбешек она была весьма крупной рыбиной, супер-профессионалом в своем деле. Как правило, такие люди уже достаточно богаты, влиятельны и опытны, чтобы не интересоваться в первую очередь таким аспектом, как гонорар. Что ж, посмотрим, таким ли интересным покажется ей его предложение.
- Мисс Эдвардс – мистер Фишер. – учтиво представил их друг другу сопровождавший прежде, чем раствориться в воздухе, будто его здесь и в помине не было.
- Приятно познакомиться, мисс Эдвардс. – вступил в разговор мужчина, приветствуя даму легким кивком и жестом приглашая присаживаться, разрешая себе опуститься в кресло напротив только после нее. Избегая такого расхожего и какого-то совсем американского в своей вопиющей фамильярности последних лет жеста, как рукопожатие, он, наверное, внес некоторое недоумение в только-только начинавшую складываться атмосферу встречи. Они видятся в первый раз все-таки и границу зоны ее комфорта нарушать не следовало, не говоря уже о том, что двоим мужчинам проще при первой встрече и в формальном общении в целом. Приветствие было довольно-таки нейтральным, если только европейка Эдвардс не эмансипирована настолько, чтобы подать на него в суд за отсутствие полагавшегося ей рукопожатия. Впрочем, сегодня явно не Средневековье, чтобы пугаться этому факту, так как никто давно не прячет оружия в руках. Есть более... изящные и менее заметные методы для заинтересованных лиц.
Мужчина в костюме сапфирового цвета и белой рубашке с педантично отглаженным воротником, представленный британке, как Роберт Фишер, выглядел (и был) младше нее и, что примечательно, смотрелся в целом моложе своих лет, внешность его также не отличалась устрашающей или фундаментальной внушительностью. Хлюпиком тоже его нельзя было назвать – этакий "юноша со взглядом горящим", но на поверку уже не юноша, да и взгляд не то, чтобы горел... В нем мерно покачивались волны океана спокойствия, бликовавшие от затаенной на самом дне искорки интереса, назвать ее по-юношески живой и опаляющей язык не поворачивался. Приглушенный мерный холодный свет. Кто знает, может, она его вообще за секретаря примет, а не за настоящего Фишера?
- Как добрались?

Отредактировано Robert Fischer (2014-01-18 00:46:29)

+3

4

Она была спокойна всю дорогу, но как только водитель открыл дверь машины с ее стороны, Венделина ощутила легкий укол волнения. И не то что бы она опасалась чего-то, но по условиям мистера Фишера, никто не должен знать об этой поездке, ни коллеги, ни друзья - полная конфиденциальность. Впрочем, в этом плане трудностей не возникло, в последнее время Эдвардс практически абстрагировалась от личных взаимоотношений. Кладет пальцы в ладонь мужчины, помогающему ей выбраться из автомобиля,  и следует за ним в здание фешенебельного ресторана. Все в молчании, без вопросов с ее стороны и каких-либо реплик со стороны водителя. Она услышала его голос лишь тогда, когда он представил ей молодого высокого мужчину лет тридцати. Когда произошел раскол корпорации Мориса Фишера, лицо Роберта Фишера мелькало в новостных сводках по всем каналам и на первых полосах всех газет и журналов, и это при том, что он отказывался давать интервью, и вообще свел на нет любые взаимодействия с СМИ. Волей-неволей уследишь и запомнишь. Тем не менее, Венделина несколько секунд откровенно его разглядывает, но неловкости от этого не испытывает, должно быть, потому что оппонент занят тем же самым. И если она безэмоционально отмечает какие-то вещи, то он явно удивлен. В принципе, к такому эффекту она была готова, обычно люди, просвещенные о ее знаниях, умениях и способностях, смотрят на нее недоверчиво, пытаясь сопоставить собранную информацию с невинной внешностью и ямочками на щеках, которые появляются сейчас, когда она улыбается мистеру Фишеру в знак приветствия.

- Взаимно, мистер Фишер, - произносит спокойным ровно поставленным тоном, продолжая наблюдать за ним. Не говорит ничего более. Ведь это он должен обозначить цель ее визита. Заказывает у подошедшего официанта зеленый чай со льдом, кондиционеры работают, но не спасают, в ее кабинете, где она проводит большую часть времени, значительно прохладнее. Пока Венди ехала по улицам Лос-Анжелеса, у нее была масса времени представить себе, что из себя представляет Фишер-младший, эта загадочная фигура, которая обросла толстым слоем противоречивых слухов и сплетен. Это своего рода психологическая игра: насколько ее представления совпадут с реальностью. Впрочем, осечку она дала, наградив его надменностью и чопорностью, которые спутала с элементарными эмоциями, волнением и сомнениями. Этот умный и уверенный в себе мужчина, даже оказавшись в ее обществе, все еще не был до конца уверен, стоит ли начинать разговор. Создавалось впечатление, что он борется с желанием извиниться и отправить ее обратно в Нью-Йорк. Но Венделина не спешит уверять его в своей компетентности и подводить к сути, но и тянуть резину у нее нет никакого желания. А вот и подтверждение ее мыслей. Уверенный человек перешел бы сразу к сути вопроса, он же интересуется, как она добралась. Заботы ради? Нет, нисколько. Но Венделина вновь дежурно улыбается и не сводя взгляда  с васильковых глаз, отвечает на его вопрос, даже особенно не рассчитывая, что он ее слушает. Его мысли, должно быть, звучат гораздо громче ее слов. - Без приключений, - не видит смысла пускаться в подробности. Он должен понимать, что она все бросила и сорвалась в Лос-Анжелес не для того, чтобы насладиться видом из окна помпезного заведения. - Мистер Фишер, - обращается к нему вкрадчиво, но без нажима. - Я понимаю, что тема разговора, для которого Вы меня пригласили, предусматривает определенный лимит доверия, которое для Вас является непозволительной роскошью, - сразу расставить все точки, видимо, необходимо. Его можно понять, он не хочет получить кота в мешке. Ему важно понять одно, они похожи  и у них одна общая проблема - одиночество, ставшее почти болезнью. Никому не доверять и видеть опасность там, где ее нет - практически паранойя. И если в его случае вопрос в деньгах и влиянии, которые способны лишь создать иллюзию прочного фундамента взаимоотношений, то в ее случае все куда глубже. - Если Вам нужно собраться с мыслями, мы можем поговорить о погоде в Нью-Йорке или о поэзии девятнадцатого века, уверена, Вы интересный собеседник, но Вам все же предстоит решить хотя бы для себя, нужна ли Вам эта встреча или мне лучше уйти. - Меры радикальные, но, как известно, спонтанно принятое решение, как правило, самое верное. И, возможно, со стороны ее речь могла показаться несвоевременной, ведь она только что пришла, а он сказал единственную фразу. Проблема лишь в том, что она способна увидеть то, на что подавляющее большинство людей не обратит внимания. Роберту Фишеру нужна встряска, и только понимание, что она может сейчас встать и уйти способно заставить его решить для себя, насколько он серьезно настроен. Черный рынок - то еще болото, и нырять в него нужно с головой, а вынырнуть практически невозможно, и он наверняка прекрасно это понимает.

Отредактировано Vendelina Edwards (2014-01-19 23:42:34)

+1

5

Для кого-то пустая формальность, может быть, а для него дежурный вопрос – способ мало-мальски прояснить, насколько удачно сработали меры безопасности и так ли они вообще были необходимы. Нейтральный односложный ответ – то, что нужно! Это значит, что все прошло настолько гладко, что гостья не то, чтобы не ощутила дискомфорт от постоянного присутствия поблизости живой мебели, но даже не придала особого значения происходившему вокруг. Плотно, чисто, ненавязчиво...
- Это ведь не походит на то, что я тяну время...
Поздно – Эдвардс уже решила иначе. И, судя по легкому изменению во взгляде, вот-вот что-то сообщит в связи с этим. И действительно - она заговорила о целесообразности встречи как таковой. Заговорила потихоньку, полегоньку, не давя на собеседника, но не насыщая свой тон нерешительностью, скорее напоминая Роберту противоположное.
- ...затишье перед бурей? Неужели она находит меня настолько беспардонным, чтоб я таскал ее по собственной прихоти туда-обратно без какой-либо разумной мотивации?
Окончания фраз до него доходили уже какими-то отголосками, а то и эхом отголосков, ведь для четкого понимания сказанного, на самом деле, нужно было не так много: лишь самое начало высказывания, не более того. Именно в нем содержится негласный модификатор всей последующей речи. Модификатор чрезмерной занятости, а, может, и того, что...
- Кто-то, видимо, гораздо вспыльчивее, чем хочет казаться. Или – не так? – нетерпеливее.
Еще несколько секунд на глоток воды. А вот он не позволяет себе в таком тоне и такого характера разговоры заводить с гораздо менее занятыми партнерами, не говоря уже о более занятых; мисс Эдвардс, безусловно, очень хорошо осведомлена об исключительности своего положения.
- Вы – заметная фигура в том направлении деятельности, в котором работаете. Мне не нужны Ваши услуги в том виде, в каком Вы привыкли их оказывать. Ваши связи и чутье, профессиональный нюх на нужных людей – вот что необходимо. – Боковым зрением Роберт быстро оценил обстановку и, не заметив ничего подозрительного, продолжил, чуть понизив голос, – Личный консультант в области обмена сновидениями должен обладать как обширными теоретическими знаниями, так и внушительным багажом экспериментов, проведенных на практике. Послужной список выполненных заказов – не лишний. Рекомендации? Неплохо. Ваше личное мнение – самая подходящая рекомендация. Сами понимаете, на такую вакансию не подыскать профессионала по объявлению в газете. – Говорил не сказать, чтобы долго, но его самого не покидало стойкое ощущение, что объяснялся он не менее часа. Ощущение было такой силы, что захотелось даже бегло взглянуть на часы, но допустить это не представлялось возможным.
- После. Все после.
Характер просьбы определял персоналий, к которым следует обращаться за ее выполнением. Удивлена ли она? Быть может, леди ожидала очередной истории, сводящейся к тому, чтоб вернуть хотя бы в полусны-полумечты утраченного близкого? Проиграть в зыбком ирреальном то, что сейчас недоступно по тем или иным причинам? Нет, Роберт связался с ней не ради семейных драм или несуществующих свиданий, так что на фоне ее обычной рутинной работы, наполненной такого рода заказами, это предложение должно было смотреться как минимум выгоднее без ложной скромности. Итак, а пока она не вставила свои веские пять копеек, он, выдержав небольшую паузу, чтоб не показаться навязчивым или дерзким собеседником с маниакальным стремлением во что бы то ни стало перебить, добавил еще кое-что, давая понять, что отказа не примет.
- Возможно, Вы можете сходу припомнить кого-нибудь стоящего? – интонация была самой обыкновенной, без нажима или, наоборот, смягчения, или каких других подводных камней, давая понять, что давить на нее никто не собирается, и в здешних барно-ресторанных кулуарах речи о закулисных интригах и ловле рыбок в мутной воде не идет. В конце концов, утаивать что-либо – усложнять задачу. Можно поспорить о том, что британка любит трудности, но трудности трудностям рознь: в данном случае затруднения могли способствовать установлению непонимания между сторонами, и, как следствие, недовольству результатом. Загонять самого себя в тупик с первых же шагов и приводить к заведомо ложному решению? Еще чего. Впрочем, это не означало, что он выкладывает все как на духу. Он говорит ровно то и столько, что и сколько ей следует знать.
Вряд ли, ой как вряд ли она теперь заторопится обратно в Нью-Йорк с тем же рвением, с которым была готова покинуть место встречи еще несколько минут назад. Почему? Элементарно. Если вы пришли на рынок обмена снами не случайно или по знакомству, то вам наверняка присущ азарт. Азарт и любопытство – следует спешно добавить к каждому второму из просто азартных. Если же вас привело на него дело случая или чья-то твердая рука, то этими качествами – здесь можно безбоязненно держать пари! – вы заразились от кого-то из ваших соратников, иначе и быть не может. Побывавший однажды в мире снов заболевает мыслью об его исследовании и расширении – каждый в своей специфической манере. И азарт, любопытство, а если вдруг у мисс Эдвардс не наблюдалось и этих качеств, то желание переключиться с привычных дел на что-нибудь новенькое, вырваться из порочного круга контрактов на малобюджетные сонные мелодрамы должно взять свое. Более спокойное, быть может, лишь в пределах реального мира дело, но все же отличающееся от того, что ей приходилось видеть и слышать – ни та ли самая отдушина, отпуск и предохранитель от синдрома эмоционального выгорания, что любезно предоставляет ей судьба?

+3

6

Если бы время можно было прокрутить назад как кинопленку, прилетела ли она к нему на встречу? Открыла бы «Дом Фантазий»? Начала бы вообще заниматься извлчением? Ведь она подавала большие надежды, могла стать светилом в области нейропсихологии, занималась бы сейчас наукой в одном из лучших институтов в Штатах, куда ее приглашали после защиты докторской… Пожалуй, нет смысла заниматься самообманом. Именно наука привела ее в дримшеринг, когда она еще была любопытной студенткой – вот оно, тогда Венделина была совсем другим человеком, и это объясняет все ее поступки, сегодня утром она еще не знала, что представляет из себя Роберт Фишер, и что ему от нее нужно. И снова это научное любопытство, люди давно стали для нее чем-то вроде лабораторных мышек и полигона для экспериментов. Но сейчас она видит перед собой молодого, успешного, отнюдь не глупого мужчину. С одной стороны, она уже жалеет, что приехала сюда, с другой – пусть лучше она, чем кто-то другой. Венделина внимательно слушает все, что он говорит, и по мере его повествования у нее по спине пробегает холодок. Похоже, она погорячилась, решив, что он не глуп – он глупец, каких мало. И речь не об образовании, эрудиции и багаже знаний – в наличии оных сомневаться не приходится. Дело в его намерениях, которые, как успела заметить Эдвардс, более чем серьезные. Его светло-голубые глаза и спокойный размеренный тон выражают пугающую уверенность. Слушая его, Венди пытается сходу прикинуть, действительно он хорошо осведомлен о том, в какой серпентарий так настойчиво пытается забраться. В принципе, она ожидала, что речь зайдет именно об этой стороне обмена снами. Ее бизнес – невинное развлечение, и если не злоупотреблять, абсолютно безвредное, впрочем, Эдвардс соблюдает все меры безопасности своих сотрудников и клиентов. Безопасность же в той сфере, которая интересна ему, обеспечить априори невозможно. Конечно, у богатых свои причуды, но, тем не менее, на простой каприз это не похоже. Несмотря на обеспеченность его семьи, он не из той породы людей, которые привыкли к тому, что им все дается легко. Быть может, именно в этом его проблема? Деньги и власть открывают слишком много дверей, а ему просто жизненно необходимо ломиться в единственную закрытую.

Дослушивает его речь до конца и делает глоток принесенного официантом чая. Его слова про объявление в газете вызывают нервное движение уголков губ, слабо напоминающее улыбку. Она не торопится отвечать, обдумывая, как будет правильнее повести себя. Попытаться его отговорить? Не влипать в это дело и, извинившись, удалиться? Согласиться и найти ему помощника в его безумствах? Еще немного поколебавшись, пропускает его последний вопрос мимо ушей. Решение приходит само собой. Не факт, что единственно-верное, но попробовать стоит.

- Роберт, - произносит его имя, глядя невидящим взглядом куда-то в центр стола, который их разделяет. Нет, не «мистер Фишер», сейчас она обращается к нему именно так, как того требует ситуация. Открытое проявление заботы с ее стороны – редкость, но едва ли он это поймет или оценит, впрочем, это ее волнует в последнюю очередь. Облизывает  пересохшие губы, прежде чем продолжить. – Прежде чем мы продолжим этот разговор, пожалуйста, ответьте мне на один вопрос. Зачем Вам это нужно? – наконец, обращает к нему сосредоточенный взгляд. Ее голос звучит, пожалуй, слишком тихо, и она не удивится, если он попросит ее повторить вопрос. Тем не менее, продолжает говорить, как будто боясь не успеть произнести следующие слова до того, как он ответит на заданный вопрос. – Я вижу, что Вы уже все для себя решили, и, тем не менее, каковы шансы, что у меня получится отговорить Вас от этой затеи? Или я лишь зря потрачу время? – Венделина терпеть не может, когда ее время растрачивают впустую, но сейчас она готова ухватиться за любую возможность, хоть и понимает риторичность своего вопроса. Будь перед ней типичный избалованный клерк, которому элементарно некуда деть родительские денежки и свободное время, Эдвардс бы со спокойной душой кинула это счастье на амбразуру, наблюдая за ним как за морской свинкой. Но судьба Фишера ее странным образом волнует. Она привыкла доверяться интуиции, которая сейчас истерично требует вытрясти эту дурь из его головы. Впрочем, даже если не получится, для себя она уже решила, что пустится в эту авантюру. Пожалуй, он действительно обратился по адресу. Венделина не заинтересована в деньгах, не тщеславна и действительно обладает широкими связями. Многие ее подопечные добились успехов на Черном рынке, в том или ином качестве. Единственная проблема в том, что никому даже из них она не может доверять на сто процентов. – Вращение в мире дримшеринга – это всегда риск. Любое взаимодействие, каким бы оно ни было, так или иначе основано на абсолютном доверии, - говорит уже несколько иным тоном, чуть более отстраненным. – Я не могу гарантировать Вам, что помогу найти человека, которому Вы сможете довериться полностью, как минимум потому, что сама никому так не доверяю. Вы готовы к этому, мистер Фишер?

+1

7

Они, кажется, говорят гораздо дольше, чем рассчитывали он или она, дольше, чем могло показаться. И снова хочется взглянуть на часы, и снова нужно себя удержать. Время тикает, пока одно напряжение в ее позе сменяет другое. Неуловимо для взгляда, если не иметь соответствующей концентрации, но после того, как он начал учиться запоминать свои сны, он стал гораздо внимательнее к такого рода деталям. От природы ненавязчивый и не жалующийся на отсутствие внимания, он не впивался в нее бестактно любопытством, не обнаруживал своего явного интереса. Иной раз по его внешнему виду и редким репликам невозможно было понять, слушает он или нет, но что-то внутри подсказывало говорящему, что он услышан от первого и до последнего слова. И не только услышан. Манера поведения настолько нейтральна, движения единичны, но плавны, а выражение лица бесстрастно, что создавалось впечатление, что на каждом движении или слове есть тонкий налет ленцы:  безобидной, не сквозящей надменностью или пренебрежением – скорее просто выдающей наличие степенности в характере обладателя, может, в концентрации несколько не по возрасту. Ее взгляд скользит все медленнее куда-то по столу и, по-видимому, она уже гораздо удобнее устроилась в кресле, настраиваясь на длительный разговор. По крайней мере, именно это расслабленное напряжение он уловил в небольших, надо сказать, изменениях ее поведения. Небольших, но ответствующих, что теперь его дослушают до конца в любом случае. Отлично, теперь ему не придется растолковывать, что ему больше всех надо, и он не передумает. Или нет, постойте? Похоже, что у нее еще есть вопросы. Направлены ли они на то, чтобы выяснить степень его заинтересованности? Или чтобы поколебать его уверенность в принятом решении? Решение было принято не здесь и даже не сейчас, так что, увы, но если она попытается действительно пойти таким путем...
- Выбор есть всегда, но неужели ей не нужна работа? Нет, ей не нужна ТАКАЯ работа?
Может, ей вспомнилось что-то не очень приятное, пока она вслушивалась в его слова и обдумывала их, поэтому теперь ее поведение не походит на напряжение откровенно скучающего человека, готового уйти, но напоминает поведение настороженного? Как вариант, все в ее мыслях обстоит куда как более схематично и прозаично. Конкуренция. Конкуренты мешают всем, и любой готов убрать одного, а то и нескольких из них, как только представится возможность, а новых не плодить тем более. В дримшеринге уйма дорог и дорожек, троп и тропинок такой узости и извилистости, что возможность не встретиться никогда гораздо выше, чем возможность конкуренции, особенно при специфике ее деятельности в этой среде. Нет, уж кому-кому, но не ей конкурентов бояться. Так в чем проблема? Она пьет чай, двигает губами едва уловимо и обращается к нему по имени. Вот это предугадать было трудно, да он и не пытался. Он только сглотнул – единственное, что могло бы выдать в нем растерянность и толику замешательства на тот момент. Чтобы расслышать ее вопрос, необходимо напрячь слух – отчего-то ее голос становится вдруг таким тихим. Значит ли это, что тема... причиняет ей беспокойство? Но вопрос – не все, ради чего она собиралась с силами – не успевая сделать вдох, собеседница продолжает свою мысль, обеспокоенная зыбким фундаментом для предстоящей работы.
- Пытается отговорить? Но что это даст лично ей? Не хочет запятнать репутацию неосторожными знакомствами или делиться информацией с непосвященными?
Он не требовал от нее никаких гарантий – более того, Фишер отлично понимал, что требовать гарантий в таком нематериальном деле, где результат может растаять вместе с туманом отходящего сна, когда ты открываешь глаза, сложно. Равно как и заключение договора – по сути, перевод бумаги и демонстрация неуважительного отношения к экологии планеты. Поэтому здесь она, а не кто-то другой – приглашение к сотрудничеству именно Эдвардс являлось показателем того, как далеко он готов зайти, выражением уверенности, что тебя хотя бы познакомят со знающими людьми, а вопрос безопасности, рисков и доверия – другой вопрос. В данном случае, безопасность – не меньшее из зол, которое нужно выбирать во что бы то ни стало, а материальная точка, размерами которой можно пренебречь. Пренебречь для того, чтоб действия возымели эффект. Пожалуй, до этого он рисковал гораздо больше, пускай и поверхностно по меркам тех знаний и умений, которыми, предположительно, располагают корифеи, работая все-таки со слабознакомыми людьми.
- Зачем это мне? "Хочешь сделать хорошо – сделай сам". И Вы уже поняли, вижу, что шансов меня отговорить у Вас нет. Ни у кого нет. – Такую вот откровенность за откровенность допустил для себя Роберт после пары-тройки секунд молчания. Допустил, зная, что она уже в курсе ответа, готова его услышать и не сомневается в том, что другого ей ничего не скажут. Что уж греха таить! – она была абсолютно права. Отступить сейчас, когда мифический путеводный клубок у него в руках почти готов показать все ходы к его цели почище любого самого современного навигатора? Он нашел свой путь, а следы протоптанной дорожки позади себя замел. Иного пути, как вперед, быть не может.
-  То, что я не смогу работать с Вами напрямую не значит, что Вы не найдете мне подходящего человека в случае Вашего согласия, не так ли? Доверяете ли Вы ему как себе или нет, профессиональная пригодность важнее. Выбирать особо не из чего: всех, кому можно было более-менее доверять, я уже нанимал. И теперь уровня их знаний мне недостаточно. – Вот так уверенно и твердо он высказался ей в ответ, по существу, без утайки. Пусть подготовится к тому, что кое-что на своем пути к ней он уже перебрал. А пытаться нанимать в качестве личного консультанта по вопросам обмена снами хозяйку Дома Фантазий, имеющую свой настолько же прибыльный, насколько и безопасный бизнес – это все равно, что просить Стива Джобса починить его айфон. Но это не важно. Потому что у него Блэкберри.

Отредактировано Robert Fischer (2014-02-05 23:56:09)

+2

8

Он так уверен в себе, так сосредоточен, и он совершенно не готов к отказу. Разумеется, если она ответит отрицательно на его "просьбу", он сделает вид, что все в порядке, более того, что все, в общем-то, идет по плану, и от ее решения вообще мало, что зависит. И это естественно, ибо снова эта чёртова корпоративная этика. Даже пусть у тебя все катится в тартарары, и ты практически банкрот, но, если ты грамотный бизнесмен, то будешь ослепительно улыбаться и делать вид, что так задумано, что это всего лишь часть плана, который,ты, разумеется, намерен держать в тайне. А что дает такую уверенность? Разумеется, деньги и власть. Конечно, Эдвардс уже отметила, что Роберт совершенно не похож на своего отца, но все-таки положение в обществе, привычки и возможности накладывают свой отпечаток. И сложно сказать, что это плохо, быть может,даже наоборот, но за этим как правило скрывается куча комплексов. К тебе тянутся, ты думаешь, что это из-за денег, тебе улыбаются - потому что боятся, о тебе заботятся - это все твое влияние. Именно поэтому такие мужчины, как правило, влюбляются в женщин строптивых и стервозных, которых постоянно нужно покорять и приручать, чье сердце нужно завоевывать штурмом, хотя оно того совершенно не стоит. Фишер молод, и его пока эта стадия не настигла. Что ж, все впереди, а сейчас их темы далеки от лирики. Вот так двое взрослых людей беседуют о снах, что звучит так романтично, но реальность сурова, и это отнюдь не свидание с целью разведения светских бесед.

Его ответ ее забавляет. "Хочешь сделать хорошо - сделай сам". И ведь действительно, искусней тебя самого никто тебе жизнь не сломает. А дримшеринг - идеальный способ. Но Эдвардс все поняла, и не будет более пытаться его отговорить, прекрасно понимая, что даже ее жизненная драма вызовет у него лишь раздражение. В принципе, может, оно и к лучшему, Венделина не любит об этом вспоминать, а уж тем более рассказывать. Для нее сон превратился в кошмар. Даже принимая таблетки уже десять лет, она  практически переступает через себя, закрывая глаза ночью. Но это ее история, и хватит того, что она уже проявила участие своей попыткой отговорить его от этой затеи. Настаивать нет смысла, поэтому женщина лишь коротко улыбается, но ничего не отвечает. Похоже, он уже имел дело с тем, о чем говорит. Защита подсознания в наше время - своеобразная модная тенденция среди богачей. Периодически она сама занимается подобными вещами, вернее, это делают ее сотрудники: подробный инструктаж, психологическая игра, бывали даже случаи, когда использовалось гипнотическое воздействие - и в этом не было равных Мерритту, но, тем не менее, это не основной ее профиль, и "Дом Фантазий" носит более легкий и развлекательный характер, вроде американских горок. Конечно, с одной стороны ей любопытно, что же заставило этого мужчину увлечься столь экзотичной сферой. Быть может, довелось повстречаться с извлекателями? На секунду среди всего вороха мыслей, которые ее мозг прорабатывает с бешеной скоростью, мелькает одна, которую Эдвардс опрометчиво помечает как невероятную.

- Вы действительно думаете, что это так просто? - спрашивает спокойным вкрадчивым голосом, сопровождая вопрос легкой улыбкой. Она уже перестала чувствовать напряжение в общении. Ее риски минимальны вне зависимости от принятого решения. В принципе, она сама была бы не прочь попробовать свои силы в подобном консультировании, но у нее есть целых два аргумента "против": первый - "Дом Фантазий", второй - она уже десять лет не видит снов. Последнее ему неизвестно, да и откуда? О ее коме известно только одному человеку, который трепаться не будет, и одному, которого найти еще сложнее, чем что-либо из него вытрясти. Должно быть, Роберт свято верит, что мисс Эдвардс - очень занятая женщина. - Я могу найти для Вас лучшего из лучших, но Вы же понимаете, что слишком уж велики ставки на человеческий фактор. Вы можете оказаться ему неинтересны, ровно как и он может показаться Вам неподходящей кандидатурой. Предстоит проработать не один вариант, мистер Фишер, а это потребует времени. Если такая неопределенность Вас не устраивает, Вам лучше отказаться от этой идеи. Нет ничего более хрупкого и непостоянного, чем мир сновидений, - вопрос-формальность, он заранее подписан на все условия, поэтому продолжает все так же спокойно. - Сказать Вам сейчас и здесь я не могу ровным счетом ничего, ни одной фамилии,. Поймите меня правильно, вопрос серьезный, мне нужно подготовиться. Опрометчивые обещания - не мой подход, поэтому пообещать Вам я могу только то, что всерьез займусь этим вопросом, а о гарантии результата мы уже говорили, - делает глоток чая и смотрит на Роберта, который уже который раз бросает взгляд на левый манжет рукава. Вот странность, и почему все мужчины так и норовят поскорее избежать ее общества?

+1

9

— Именно потому, что не думаю, что все так просто, я прибегаю к помощи грамотного специалиста с самой первой ступени — подбора другого необходимого специалиста. Не исключал обратиться с конкретным предложением непосредственно к Вам, но, насколько мне известно, Вы предпочитаете координировать ситуацию снаружи, если, разумеется, она требует или вдруг потребует Вашего участия… — что под этим подразумевалось, он и сам не очень-то понимал: ведь доложить-то доложили, что госпожа Эдвардс — ныне более не сноходец, а что, зачем и почему — было покрыто такой же толщей тайны, какой толщей может быть покрыто лишь черт знает что еще, грубо говоря. Зато честно.
«А не поторопился ли с определением?»
— Вы, прежде всего как координатор позиционируете себя, если обратиться к специализациям сноходцев, не так ли? — совсем маленькая пауза нужна была для того, чтобы обозначить, что он еще не закончил свою мысль, но продолжить следует уже на полтона ниже. Все-таки зазвучала определенная терминология, так не помешает ли повышенное внимание вдобавок? Абсолютно нет, иначе тебя опередит кто-то другой. Кто-то более внимательный, прыткий и менее осторожный и принципиальный, когда речь зайдет о том, куда и кому продать полученную информацию. Мир промышленного шпионажа глубок и всеобъемлющ, и объемы и глубины его доходят до тех пор, что некоторые, мнящие себя по непонятным причинам твоими конкурентами, даже если ваши сферы влияния не соприкасаются чуть более чем полностью, стремятся всеми правдами и неправдами обезопасить себя, идя по древнему пути лучшей защиты — нападения. Разве вторжение в твои корпоративные кулуары за выемкой секретов всех размеров и форм — не нападение, пускай никто не машет у тебя перед носом штурмовой винтовкой? Деликатное, тихое и бессовестное нападение, отличающееся от защиты поразительной бессовестностью отсутствия видимых причин. От этого, пожалуй, попахивает некоторой трусостью гиены, ощерившейся на льва, проходящего мимо и демонстрирующего полную незаинтересованность ее мелкой гиеньей жизнью. Да только вот это все по-прежнему очень далеко от истинной опасности.
Краем уха услышанные, не так давно эти слухи практически сразу, как только всплыли, в виде оформившихся документов легли на стол Роберта: мистер Браунинг (или кто-то иной, кому как раз кстати было бы прикрыться его именем), видимо, подумывает о том, чтобы заявить о своих притязаниях на Фишер Морроу, и вряд ли это будет судебная тяжба, ведь даже после всего того, что дядя сделал и что только собирался, с ним обошлись достойно. Все разрешилось тогда более чем приемлемо, без эксцессов и истерик настолько, насколько могло позволить его состояние на тот момент сделать все аккуратно и не поднимать шума в прессе — чего только стоил один размер его «золотого парашюта», не говоря уже о том, с какими почестями его «проводили» на пенсию. Слушать ли новости из закоулков черного рынка, голос разума ли, интуицию — все одно — приводит неизбежно вновь к одному старому, как мир, выводу. «Доверяй, но проверяй» — вот почему, не веря домыслам, все равно приходится говорить тише. Самые дикие и странные слухи берутся в расчет по той же причине, отсутствие подтверждений не гарантирует отсутствия намерений. И, конечно, из-за этого они в зале совершенно одни.
— Прошу прощения, — благо, пауза не успела еще стать настолько длинной, чтоб собеседница накрепко взялась за обдумывание ответа, и он бы успел начать себя отчитывать за бесцеремонное прерывание хода чужих размышлений. Беда не приходит одна, и не пришлось бы отрываться от разговора, чтобы зашторивать окно, за которым давно стемнело, будь одним фантастическим слухом меньше, а обстановка, соответственно, хоть чуточку расслабленнее. Проходя к окну и взглядывая за него на мгновение, Роберт не увидел ничего необычного, кроме того, что темнеть начало неприлично рано и с угрожающей быстротой. На парковке и подходах к зданию было тихо. Неприлично тихо. Странновато, не так ли? Откуда бы местным из окрестных домов было знать, что заезжий толстосум выкупил этот ресторанчик ненадолго?
— Предпочитаю не торопиться, но непосредственно с договором Вы сможете ознакомиться только в моем офисе, — обернувшись и посмотрев прямо в лицо собеседнице, Фишер перевел взгляд на арку прохода, где их уже ждали сопровождающие, кратким жестом дававшие понять, что о деле, конечно, поговорить хорошо, но не исключена в ближайшем времени возможность появления здесь любопытных глаз… И ушей.
— Так едем, мисс Эдвардс? — Роберт предпочел вернуться обратно к Венделине, стараясь как можно дольше находиться в поле ее зрения и не вызывать ненужных подозрений, пресловутого «плохого предчувствия»: в конце концов, перспектива совместной работы не предполагает заражение партнера по бизнесу своей паранойей. Вернулся и… довольно выразительно показал взглядом на выход, тем самым приглашая покинуть, наконец, это место. Возможно, после затянувшегося обсуждения ей покажется, что он форсирует события, но чего еще было ждать, когда он не отступается, да и она не то, чтобы очень против и все и так понятно? Зато по-мужски — укрепить ее уверенность, не давая времени на сомнения.

Отредактировано Robert Fischer (2014-09-28 23:43:52)

0


Вы здесь » .your mind is the scene of the crime » #1. Вступление » "Реальность персонально состоит из темных снов..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно